Как называется дерево с “облезлым” стволом?

Как называется дерево с Как называется дерево с

У любителей комнатных растений есть богатый опыт выращивания самых необыкновенных видов в условиях собственного жилья. И вырастить к зимним праздникам собственную тропическую елочку станет одним удовольствием. Привычные для холодных климатических зон хвойные растения имеют тропического конкурента из хвойных пород – Араукарию, которая выдержит и сухой климат помещения.

Араукария или тропическая ель (тропический кедр) не такая колючая, как ее северные родственники хвойных пород, и имеет очень много разновидностей, среди которых можно выбрать вид, подходящий под любые условия закрытого помещения.

Как называется дерево с Как называется дерево с

Выращивают Араукарию либо семенами, либо саженцами, что гораздо быстрее приведет к желаемому результату на праздники.

Растение Араукария в дикой природе имеет практически гигантский рост и большинство ее видов не уступает по высоте Сибирским кедрам и соснам, а даже может превышать их размеры в высоту. На открытых пространствах с редкой растительностью Араукария может дорастать до 50-100 метров.

Но преимущество Араукарии для комнатного выращивания состоит в том, что растение в ограниченных условиях для роста корневой системы набирает высоту очень медленно, и долгие годы будет радовать хозяев своим декоративным видом на зимние праздники и в летнюю пору.

А те, кто располагает открытой верандой или приусадебным участком с возможностями укрытия растения на период низких температур, сможет продолжить выращивание растения в открытом грунте или в больших придомовых контейнерах.

Как называется дерево с Как называется дерево с

  • На летний сезон Араукарию можно выставлять в контейнере на открытое солнце, чем украсить себе балкон, патио или открытую веранду.
  • Араукария хорошо переносит затемнение, что не станет проблемой для домов с плохой освещенностью из оконных проемов.
  • При хорошей освещенности растение начинает интенсивнее набирать в росте, но в условиях комнатного выращивания рост Араукарии будет угнетаться плохим освещением, что позволит иметь хвойное растение длительный период (много лет) в приемлемых для комнаты размерах.

Поскольку растение Араукария все же тропическое, то любит увлажненную среду нижнего яруса тропических лесов и не переносит сухой воздух, обогревателей и батарей отопления. По этой причине Араукарии необходимо будет дома поддерживать некоторую степень увлажненного воздуха, чтобы у растения не начала сохнуть хвоя (приобретет неприглядный вид вместо пышной и густой зелени).

Невзирая на то, что растение родом из теплых стран оно любит средний температурный режим и чувствует себя идеально в условиях 15-18 градусов комнатной температуры.

Вазон с Араукарией не ставят возле батарей отопления, на пути работы кондиционера на обогрев и держат подальше от напольных электрообогревателей. Если нет системы увлажнения воздуха, Араукарию сбрызгивают ежедневно водой и землю в горшке поддерживают всегда в увлажненном виде (без пересыхания грунта).

Второе имя тропической Араукарии – Норфолкская сосна (тропическая сосна). Растение этого вида Араукарии, растущее в дикой природе, сопоставимо с размерами деревьев периода палеозоя.

Не все виды Араукарии подходят именно для комнатных условий. Для таких целей выбирают виды Араукарии: Разнолистная (Норфолкская сосна), Чилийская, Бразильская. Это те разновидности дерева Араукария, которые первые годы своего роста выглядят компактно и напоминают обычную северную сосну или густую ель.

Не все разновидности Тропической сосны выглядят в раннем возрасте или на более взрослом этапе своего роста как привычное хвойное растение – многие из разновидностей Араукарии меняют форму кроны при достижении высокого роста, становятся менее пышными на всем протяжение ствола (густой остается только крона на более высоких уровнях растения, а нижние ветви засыхают и отпадают. По этой причине для продолжительного декоративного вида растения необходимо подстригать верхушку для пресечения роста вверх, и для стимулирования отращивания боковых ветвей, иначе вместо декоративного растения получится дерево, напоминающее своим внешним видом вековую северную сосну – с зеленой верхушкой и длинным облезлым стволом.

Как называется дерево с Как называется дерево с

В отличие от других хвойных пород деревьев и кустарников Араукария – это цветущее хвойное дерево, но цвести будет только взрослое растение, растущее на придомовой территории и набравшее достаточно высокий рост.

Некоторые виды Араукарии плодоносят полноценными шишками со съедобными орехами, как и сибирский кедр, но в отличие от Кедровых шишек, шишки араукарии мягкие напоминают внешне ананас и орешки добываются гораздо легче, чем из кедровых шишек.

Как плодоносящее дерево с урожаем шишек подойдет Араукария Бразильская, где вес шишки может достигать от одного до полутора килограммов. Но это растение – для открытого грунта и высокорослое.

Для плодоношения Араукарии требуются два дерева – с мужскими и женскими шишками для перекрестного опыления. Мужские шишечки – продолговатые, а женские шарообразные – так можно по форме шишек различать пол Араукарии. Съедобными станут шишки с женского дерева, когда в них созреют орехи.

Как называется дерево с Как называется дерево с

Вырастить Араукарию в комнатных условиях можно без проблем, если соблюдать несколько условий:

  • Растение плохо переносит пересадку, поэтому вазон или контейнер для растения изначально выбирают достаточно просторный – не менее 50 см в ширину и более пятидесяти сантиметров в глубину.
  • Пересаживают растение лишь при необходимости увеличения просторности вазона или контейнера, корни с комом земли не трогают и переносят в новый вазон, дно вазона (контейнера) для Араукарии требует также слоя дренажа – подойдут ветки других хвойных пород, гравий, гранитная крошка.
  • Земля (грунт) должна быть рыхлой – со смесью песка, торфа.
  • Растение раз в одну – две недели поворачивают одной из четырех сторон к освещенному окну, чтобы крона формировалась равномерно.
  • Для выращивания растения с намерением будущей высадки в открытый грунт у него не подрезают верхушечную часть.
  • Поверхность грунта в горшке мульчируют, чтобы избежать его незапланированного пересыхания.

Араукарию можно размножить черенкованием, но для полноценного черенка необходимо выбирать одеревеневшие ветви и укоренять их во влажном грунте.

Не стоит забывать при черенковании растения, что Араукария – это хвойная порода, которая имеет смолистые соединения в составе ствола и ветвей. Смола начинает сочиться на любых срезах растения, что будет препятствовать формирования корешков у черенка.

Для того чтобы смола не перекрыла способность черенка к отращиванию корней, на срезе черенка ее соскабливают.

Черенок укореняют в специальных закрытых прозрачных контейнерах, где растению создается искусственно атмосфера тропиков с повышенным увлажнением воздуха.

Черенку нужно создать на период укоренения специальную корневую смесь сродни гидропонному наполнителю, но более мелкой дисперсности из песка (1 часть), палой листвы или опавшей хвои (1 часть), обычный рыхлый грунт (1 часть). Низ контейнера для укоренения выкладывают крупным гравием или галькой (или декоративными камушками) для создания дренажного слоя.

Для начала формирования корней у черенка, ему легче будет отращивать корни в грунте рыхлом, рассыпчатом, с высоким уровнем увлажнения, а не в питательном плотном грунте, так как Араукария любит песчаные и каменистые почвы (к почвенному питанию неприхотлива). Корни у черенка будут отрастать несколько месяцев (около двух – трех).

В этот период растению будет нужен полив качественной водой (без хлорирования).

Как только первые корни черешка отрастут на несколько сантиметров, растение пересаживают в просторный и глубокий контейнер с полноценным питательным грунтом (с составом в одну четвертую песка от полного объема грунта), и мульчируют поверхность грунта в горшке хвоей, маленькими шишками, тонкими веточками, щепкой или другим натуральными мульчирующими материалами.

Польза от домашнего растения Араукарии, помимо ее использования для праздничного украшения, состоит в полезных фитонцидах, которые растение выделяет в воздух помещения. Эти фитонциды благотворно действуют на дыхательную систему и облегчают дыхание людям, страдающим заболеваниями дыхательной системы, в том числе аллергического происхождения.

Араукария – это растение, которое просто создано для облагораживания домашнего интерьера и освежения воздуха в закрытом помещении, так как умеет поглощать излишки углекислого газа и других вредных газообразных веществ, попавших в атмосферу закрытого помещения.

Выращивать Араукарию на участке может оказаться выгодным и для целей столярничества. Араукария относится к деревьям, чья древесина считается вечной, то есть устойчивой к чрезмерной влаге, температурному режиму и повреждению насекомыми, которых отпугивает запах фитонцидов и смолистая составляющая древесины.

Из ствола Араукарии можно изготавливать долговечную мебель, напольные покрытия, отделочные декоративные облицовки для наружной части дома, внутренние декоративные панели, уличную мебель и еще множество изделий из древесины, которые рассчитаны на долговечность.

Араукария по техническим свойствам древесины сродни корабельным соснам.

Лисьей тропой – Охотники.ру

Охота на рыжую , красива, зрелищна, один грациозный ее аллюр на белом полотне снега чего стоит!..

Как называется дерево с фото Fotolia

В первой декаде ноября, не располагая особенно временем, я решил пройтись по ближайшим окрестностям деревни поискать зайцев. Снежок только подразнил, попархал, а легкий мороз лужи ледком подернул. Шумевший накануне ветер стих.

Мой путь пролегал по густым, заросшим ивняком и бурьяном берегам небольшой речки Ольховки. Учитывая, что в таких условиях стрельба ведется «накоротке», первый патрон в стволе стоял «короткобойный». Зайцев не увидел и решил напоследок проверить кромку поля, а уж потом вернуться домой.

Выйдя на чистую опушку, я прошел немного вдоль нее по едва заметной тропинке и наступил на лужицу: раздался треск льда, и из стоявшего впереди куста выскочила «кумушка» и тут же прыгнула за него. Стрелять сразу я был не готов, уж неожиданно все получилось, а когда отскочил в сторону, чтобы увидеть лису, она уже была далековато, а затвор так и не был передернут, чтобы сменить патрон.

Сначала расстроился от своей невнимательности и нерасторопности, а потом успокоил себя — «А зачем она мне нужна?».

Читайте также:  На какой стадии подрезать рассаду лука чернушки?

Когда я начинал охотиться (50-е годы прошлого века), немногочисленные зайцы и пара лис, сданные в заготконтору, обеспечили, помимо денег, и боеприпасами в достаточном количестве.

Позже, уже живя в Москве и состоя в Московском обществе охотников, я регулярно сдавал в заготконторы шкурки разных зверей, включая белок и кротов. Каждый коллектив охотников имел планы по сдаче пушнины.

А красивый лисовин у любителей шапок или воротников оценивался в сумму месячной зарплаты рабочего средней квалификации.

В наши дни двух добытых с племянниками лисиц сдали по объявлению на сумму, позволившую приобрести лишь коробку патронов (25 шт.).

Итак, зачем же добывать лисицу? Есть несколько причин. Первая — это охотничий азарт: поиск, скрадывание и, наконец, удачный выстрел. Вторая — это ее шкура в виде собственной шапки или некая рыночная стоимость, хотя в последнее время эта причина, как было сказано, играет небольшую роль.

Третья — это борьба с ней как с хищником и разносчиком различных болезней (бешенство, лишай). Во время охоты с бешеными лисами встречаться не приходилось, а вот с лишаем дважды добывали. Одну с облезлым хвостом удалось закопать (был чернотроп), а другую, уже зимой, завалили валежником.

Как хищник, лисица представляет много бед для пернатой дичи. Этот зверь довольно сильный (хотя и не волк), наделен хорошо развитыми органами чувств (обоняние, слух, зрение), от лис погибают прежде всего гнездящиеся на земле виды птиц, и не только представители дикого племени.

В прошлом году для больного брата я покупал у знакомой бабушки свежие яйца и в очередной раз придя к ней, я получил отказ, так как за две ночи у нее почти всех несушек перетаскала лиса (лаз в курятник на ночь не закрывали).

На мое замечание: «Не хорь ли?» она ответила, что хорь добычу бросает в курятнике, а тут все куры были унесены, да и были очевидцы.

Как называется дерево с
11 000 долларов получили норвежские звероводы в 1940 году на аукционе в Нью-Йорке за одну шкурку платиновой лисы. Иллюстрация Татьяны Данчуровой.

Поскольку сроки охоты на лисицу в течение года охватывают несколько сезонов (обычно с середины октября по конец февраля), то и способы охоты в эти периоды различны.

В октябре — ноябре по чернотропу в одиночку можно охотиться с подхода, но это занятие неблагодарное, т.к. она в это время ложится на дневку обычно в густых зарослях, и создаваемый охотником шум поднимает ее вне зоны видимости.

Приведенный в начале статьи пример не правило, а редкое исключение. Поздней осенью мне несколько раз удавалось добывать лисиц на утренних зорях, когда они шли к лесу на лежку. Причем к таким охотам не готовился заранее, а получалось случайно.

Дважды был на скошенном лугу с отавой, а один на поле со стерней.

Схемы этих охот у меня были примерно одинаковые. Увидев на поле идущую в сторону охотника лисицу, стоит укрыться за деревом и понаблюдать за ее действиями. Она обычно идет не прямо к лесу, а по пути «охотится»: что-то вынюхивает, подпрыгивает, хвост иногда «кверху трубой». В стволе моего ружья «пятерка» затвор передергивать нельзя — услышит.

Как называется дерево с

Аккуратно посылаю в магазин МЦ21-12 «единицу»: в магазине у меня редко бывает более трех патронов — есть место. Наблюдаю за перемещением кумушки и при необходимости осторожно смещаюсь влево или вправо, прикрываясь деревьями и кустами.

Здесь задача не наступить на сушину и угадать, куда она «тянет», чтобы оказаться в том месте, где она должна войти в лес. Если расстояние убойное, накрываю ее «пятеркой» и тут же посылаю «единицу», от которой она уже не поднимается.

По такому сценарию случилось добыть дважды, а однажды со стерни подошла настолько близко, что было достаточно дроби № 5.

Если в бригаде несколько человек, то по чернотропу можно охотиться загонами. Эта охота проводится на «авось» в местах, где могут ложиться на дневку лисицы и зайцы.

Никакой предварительной обрезки здесь не сделаешь, поэтому помогают только знание местности и повадок «рыжих плутовок».

В этом случае удобно гнать заросшие кустами ручьи, балки, небольшие перелески, расставляя номера вдоль берегов, на мысках леса и выходящих из него заросших кустами канав.

Как называется дерево с
Капканы подразделяют по номерам: чем больше капкан, тем больше у него номер. На лисицу обычно устанавливают капканы под №2 или №3. Фото Seth Carlson.

Охотникам на номерах прятаться особенно нет необходимости, достаточно стать за небольшой куст или рядом с деревом, главное, не шевелиться. Одежда должна быть серых тонов или камуфляж. Когда лиса подойдет на нужное расстояние, быстрая вскидка и — выстрел. Если зверь временно скрылся за каким-то препятствием, то ружье — плавно в плечо и ждем появления зверя в предполагаемом месте.

Охота на лисицу с гончей у нас случалась попутно при охоте на зайца. Причем по чернотропу из-под собаки мы добывали ее не часто. Когда нашему лисогону Пирату удавалось ее поднять, она уходила со слуха через поля, долгие ожидания, потом звонкие мелодии охотничьего рога, иногда даже выстрелы, и, наконец, собака возвращалась.

Но после этого ему какие-то там зайцы были малоинтересны, а для нас охота по ним испорчена. А вот зимой по снегу чаще удавалось заполевать лисичек из-под Пирата, так как можно быстро переместиться на лыжах к «крепким» местам, где начинала кружить лиса, да и перевидеть ее в кустах и зарослях по снегу проще.

Но все равно после отстрела лисицы азарт к охоте у собаки в этот день угасал.

Как называется дерево с
фото Shutterstock

Вообще-то с появлением белой тропы охота на лисицу становится более интересной. Появляется больше возможностей. Во-первых, это тропление.

Лиса в основном «промышляет» в темное время суток (хотя бывают исключения), а на дневку уходит в укрытия: леса, перелески, овраги, прибрежные заросли различных водоемов.

Поэтому с утра «обрезаются» такие участки местности с целью поиска входных следов, не приближаясь близко к местам возможной дневки.

Как называется дерево с
В Средней Азии особенно развита охота на лисиц с ловчими птицами. С беркутом. Художник А.Н. Комаров. Из собрания ГДМ.

При обнаружении следа, ведущего к укрытиям, один остается на входном следе, а остальные обрезают участок, чтобы убедиться, что нет выходного следа, после чего занимают номера: мыски леса, канавы, низины.

Загонщик идет по следу, покашливая и негромко покрикивая или посвистывая. В тихую погоду много шума устраивать в небольших массивах леса необязательно, а в метель и ветер можно и пошуметь.

Номера должны стоять неподвижно, используя укрытия, в маскировочных костюмах.

Если у белого халата длинные полы, то их надо заправить в штаны, чтобы не мотало ветром, обязательно проверить, не сбилась ли при ходьбе одежда, как вкладывается ружье. Здесь стрельба может быть на предельных расстояниях, поэтому ружье должно быть с хорошим боем крупными номерами дроби (1÷00), да и подранка добрать проще.

Как называется дерево с
50 государств расположено на политической карте Европы, и все они изображали лисицу на своих почтовых марках.

В одиночку в снежное время года можно эффективно охотиться на утренних и вечерних зорях из засидки, в местах, где лисицы входят на дневную лежку и выходят вечерами «на промысел». Для этого предварительно необходимо провести разведку их маршрутов, а также где они предпочитают чаще мышковать в полях.

Занять позицию с хорошим обзором желательно до захода солнца, к примеру, закопаться в сугроб на краю канавы или у какого-то бугорка — и даже здесь необходим маскировочный костюм. Само собой на такой охоте одежда и обувь должны быть теплыми, удобными, а лишний свитер и брюки можно принести в рюкзаке и на месте переодеться.

Необходимо набраться терпения.

Как называется дерево с
фото Fotolia

Сидеть придется два-три часа, а то и больше. Как-то мы с товарищем в начале января сидели примерно в километре один от другого.

Я взял лисовина сразу после захода солнца при выходе его вдоль канавы из леса, а напарник лисичку около девяти часов вечера в открытом поле на пересечении двух мелиоративных канав.

Я хотя замерз, но не имел права встать, так как лиса охотилась на поле хорошо различимая на белом снеге при высоко стоящей луне.

Как называется дерево с
17 000 000 лисиц было заготовлено за 35 послевоенных лет в Советском Союзе. Примерно 460 000 шкур в год. Фото Игоря Гаврилова.

[mkref=887]

По утрам условия засидки такие же (на переходах к месту дневки). Садиться следует еще в темноте, желательно в лунную ночь (в конце полнолуния), учитывая направление ветра. В безлунную ночь желательно иметь светящуюся мушку или целик. Если пройдет мимо далековато, не трогайте ее, ведь ночью трудно добирать подранков. Она придет к вам в следующий раз.

И наконец, очень интересная охота на лисиц во время их гона. В этом случае ночью надо хорошо выспаться, поскольку днем придется много ходить, так как долгота дня на широте Москвы в этот период около девяти-десяти часов.

Здесь можно охотиться одному, больше свободы и импровизации. Набегавшись за ночь, лисицы часто ложатся днем на отдых в открытом поле: на бугорках, копнах, стогах, а то и просто на ровном месте. При этой охоте одежда должна быть легкой и удобной, хороший маскхалат, желательно бинокль, можно частично «одеть» в белое и ружье.

Искать лисиц надо в открытых полях, подальше от деревень, периодически внимательно осматривая в бинокль дальние и ближние «горизонты», не пропускать ни малейшей подозрительной точки. Если что-то непонятно, необходимо подняться на ближайший бугорок, сместиться в сторону, чтобы посмотреть под другим ракурсом.

При обнаружении лежащей лисицы необходимо по большой дуге обойти так, чтобы она находилась с наветренной стороны, и начать приближение. В зависимости от состояния снега лыжи можно оставить и продвигаться пешком. По мере приближения надо быть аккуратным, согнуться в три погибели, чтобы стать меньше ростом.

Лисицы иногда просыпаются, поднимают голову, даже поворачиваются, и снова ложатся. Если лиса подняла голову, не стоит паниковать, главное, остаться неподвижным. И еще охота на приваде. Мне удалось подготовить и успешно использовать приваду один раз.

Обнаружив, что лисица часто посещает участок поля у леса, где собраны катушки сена в стога, я разбросал в нескольких местах пищевые остатки и кости, а к ближайшему кусту у основания крепко привязал несколько сизарей.

В ближайшую ночь никто не появился, а через неделю, придя на засидку, уже издали увидел разбросанные перья голубей. Не подходя к приваде, чтобы не наследить, очистил от снега подготовленное на прошлой неделе «кресло» в сене.

После трудной зимней дороги чувствовалась усталость, поэтому уселся поудобнее, осмотрел еще раз окрестности и, не надеясь на приход «кумы», полагая, что всех сизарей лисица «приватизировала» раньше, не стал особенно бороться с «чарами Гименея». Еще некрепкий сон был прерван шорохом, и я увидел крупного лисовина, суетящегося у куста с сизарями.

Читайте также:  Как называются эти мохнатые чёрно-жёлтые гусеницы? Полезные они или вредные?

Ночь еще не наступила, да и мушка-светлячок была, кстати, поэтому когда «охотник до пернатых» уцепился зубами за привязанного и смерзшегося голубя, его старания были прерваны выстрелом.

Борис Емельянов 17 ноября 2011 в 00:00

Подлинная жизнь Себастьяна Найта – Набоков Владимир Владимирович

Подлинная жизнь Себастьяна Найта

скажем, 1910-м (первым моим сознательным годом) и 1919-м (годом, когда он уехал в Англию). Однако задача оказывается мне не по силам.

Облик Себастьяна не возникает как часть моего отрочества (подвергаясь вследствие этого бесконечному отбору и развитию), не возникает он и в виде ряда привычных видений, нет, он является мне лишь в нескольких ярких пятнах, словно бы Себастьян был не постоянным членом нашей семьи, но каким-то случайным гостем, проходящим освещенными комнатами и после надолго теряющимся в ночи.

Я объясняю это не столько тем, что собственные мои детские интересы препятствовали сколько-нибудь сознательным отношениям с ним, недостаточно юным, чтобы стать мне товарищем, и недостаточно взрослым, чтобы меня направлять, но всегдашней отчужденностью Себастьяна, которая, при том что я нежно его любил, никогда не снисходила до признания моей привязанности и не давала ей пищи.

Я мог бы, пожалуй, изобразить, как он ходил или смеялся, или же как чихал, но все это будут не более чем разрозненные куски порезанной ножницами фильмы, ничего не имеющие общего с запечатленной в ней драмой. А драма была. Себастьян так и не смог забыть своей матери, не смог он забыть и того, что отец его умер ради нее.

То, что имя ее никогда в нашем доме не упоминалось, добавляло болезненной прелести памятным чарам, переполнявшим его восприимчивую душу. Я не знаю, мог ли он сколько-нибудь ясно припомнить то время, когда она была женою отца; вероятно, отчасти мог – как мягкий свет на заднике своей жизни. Не могу я сказать и того, что испытал он, когда девятилетним мальчиком снова увидел мать.

Мама говорит, что он был вял и косноязычен и после никогда не упоминал об этой короткой и трогательно незавершенной встрече. В “Утерянных вещах” Себастьян намекает на смутно горькие чувства по отношению к счастливо женившемуся отцу, чувства, сменившиеся восторженным преклонением, когда он узнал причину его роковой дуэли.

“Мое открытие Англии, – пишет Себастьян (“Утерянные вещи”), – вновь оживило во мне самые сокровенные воспоминания… После Кембриджа я поехал на континент и провел две тихих недели в Монте-Карло.

По-моему, там есть какое-то казино, и в нем играют, коли так, я его проглядел, потому что большую часть времени у меня отняло сочинение моего первого романа – весьма претенциозной вещицы, которую, рад сообщить об этом, отвергло едва ли не столько же издателей, сколько читателей имелось у моей следующей книги.

Как-то я предпринял дальнюю прогулку и отыскал городок, называемый Рокебрюн. Это здесь, в Рокебрюне, тринадцать лет назад умерла моя мать. Хорошо помню день, когда отец говорил со мной о ее кончине, и название пансиона, в котором это случилось. Он назывался “Les Violettes”[2]. Я спросил шофера, знает ли он этот дом; он не знал.

Тогда я спросил у торговца фруктами, и он показал мне дорогу. Наконец я пришел к розоватой вилле, крытой обычной в Провансе круглой красной черепицей, и увидел букетик фиалок, неумело намалеванный на калитке. Так значит, вот этот дом. Я пересек сад, заговорил с хозяйкой. Она сказала, что только недавно приняла пансион у прежних владельцев и ничего о прошлом не знает.

Я попросил разрешения посидеть немного в саду. Старик, голый настолько, насколько я мог его видеть, таращился на меня с балкона, но больше никого вокруг не было. Я присел на синюю скамью под большим эвкалиптом с наполовину облезлым стволом, какие, похоже, всегда бывают у этих деревьев.

Я старался увидеть розовый дом, и дерево, и весь облик этого места такими, какими их видела моя мать. Я жалел, что не знаю в точности окна ее комнаты. Судя по названию виллы, перед глазами у ней, верно, была вот эта куртина лиловатых фиалок. Понемногу я довел себя до такого состояния, что на миг розовое и зеленое замерцало и поплыло, как бы видимое сквозь пелену тумана.

Моя мать, смутная, тонкая фигура в огромной шляпе, медленно всходила по ступенькам, которые, казалось, таяли в воде. Жуткий, глухой удар привел меня в чувство. Из бумажной сумки у меня на коленях выкатился апельсин. Я подобрал его и покинул сад. Через несколько месяцев, в Лондоне, я познакомился с ее двоюродным братом. В разговоре я упомянул, что навестил место ее смерти. “А, – сказал он, – так это был другой Рокебрюн, тот, что в Варе”.

Любопытно отметить, что м-р Гудмен, цитируя это же самое место, удовлетворенно отмечает, что “Себастьян Найт был до того обольщен бурлескной стороной вещей и столь неспособен интересоваться их серьезной основой, что ухитрялся, не будучи от природы ни циничным, ни бессердечным, вышучивать интимные чувства, справедливо почитаемые священными всем остальным человечеством”. Не диво, что этот важный биограф оказывается не в ладу со своим героем при каждом повороте повествования.

По причинам, уже упомянутым, я не стану пытаться описывать отрочество Себастьяна в какой-то последовательной связи, которой я достиг бы естественным образом, будь Себастьян выдуманным персонажем. Когда бы так, я мог бы надеяться, что сумею и развлечь, и наставить читателя, рисуя гладкое перетекание героя из детства в юность.

Но если бы я попробовал проделать это с Себастьяном, я получил бы одну из тех “biographies romancées”[3], что являют собою наихудший из выведенных доныне сортов литературы.

Пусть поэтому закроется дверь, оставив лишь тонкую линию напряженного света понизу, пусть и лампа погаснет в соседней комнате, где улегся спать Себастьян; пусть прекрасный оливковый дом на набережной Невы неторопливо растает в сизо-серой морозной ночи, с нежно падающими снежными хлопьями, медлящими в лунно-белом сиянии высокого уличного фонаря и понемногу укрывающими могучие члены двух бородатых консольных фигур, с атласовой натугой подпирающих эркер отцовской спальни. Отец мой мертв, Себастьян заснул или, по крайней мере, затих, словно мышь, в комнате рядом, а я лежу в постели без сна, уставясь в темноту.

Через двадцать примерно лет я предпринял поездку в Лозанну, чтобы найти старую швейцарскую даму, бывшую гувернанткой вначале у Себастьяна, а потом у меня. Ей было, пожалуй, под пятьдесят, когда в 1914 году она оставила нас, переписка меж нами давно уже прервалась, а потому я вовсе не был уверен, что отыщу ее, еще живую, в 1936-м. Однако же отыскал.

Существовал, как я обнаружил, союз швейцарских старушек, бывших гувернантками в России, до революции.

Они “жили своим прошлым”, как выразился очень приятный господин, который свел меня к ним, тратили последние годы, – а в большинстве своем эти женщины одряхлели и отчасти рехнулись, – сравнивая записки, воюя друг с дружкой по пустякам и порицая состояние дел, которое застали в Швейцарии после многих лет, проведенных в России.

Их трагедия коренилась в том, что все годы, проведенные на чужбине, они оставались совершенно невосприимчивыми к ее влияниям (до того даже, что не научились простейшим русским словам), а отчасти и враждебными своему окружению – сколько раз я слышал, как Mademoiselle оплакивает свое изгнание, жалуется на пренебрежение, непонимание и тоскует по своей прекрасной отчизне; однако, когда эти бедные блудные души возвратились домой, оказалось, что они совершенно чужие в переменившейся стране, и тут по странной вычуре чувств Россия (в сущности, бывшая для них неизведанной бездной, отдаленно порыкивающей вне освещенного лампой угла душноватой комнаты с семейными фотографиями в перламутровых рамках и акварельным видом Шильонского замка), эта неведомая Россия приобрела вдруг черты потерянного рая – бескрайнего и неясного, но приязненного в ретроспективе пространства, населенного плодами мечтательного воображения. Mademoiselle оказалась очень глухой и очень седой, но такой же говорливой, как и прежде; после первых пылких объятий она принялась вспоминать мелкие обстоятельства моего детства, либо безнадежно искаженные, либо столько чуждые моей памяти, что я усомнился в их прошедшей реальности. Она ничего не знала о смерти моей матери, не знала, что Себастьян уже три месяца как мертв. Собственно, она не ведала и о том, что он стал знаменитым писателем. Она была очень слезлива, и слезы ее были очень искренни, но, кажется, ее немножко сердило, что я не плачу с ней вместе. “Вы всегда были такой сдержанный”, – сказала она. Я сообщил, что пишу книгу о Себастьяне, и попросил рассказать о его детстве. Она появилась у нас вскоре после второй женитьбы отца, но прошлое в ее сознании так расплылось и смешалось, что она говорила о первой его жене (“cette horrible Anglaise”[4]) так, словно знала ее не хуже, чем мою мать (“cette femme admirable”[5]). “Мой бедный маленький Себастьян, – причитала она, – такой нежный со мной, такой благородный. Ах, я помню, как он обвивал мою шею ручонками и говорил: “Я ненавижу всех, кроме тебя, Зелли, ты одна понимаешь мою душу”. А в тот раз, когда я шлепнула его по руке – une toute petite tape[6] – за то, что он нагрубил вашей матушке, какие у него были глаза, – я чуть не заплакала, – и каким голосом он сказал: “Я благодарен тебе, Зелли, это никогда больше не повторится…”

Она долго еще продолжала в этом же духе, отчего я испытывал унылое неудобство. В конце концов я ухитрился, после нескольких бесплодных попыток переменить разговор, – я к тому времени совершенно охрип, потому что она куда-то засунула свою слуховую трубку.

Читайте также:  Виноград на нашей даче. Секреты посадки и ухода на северо-западе. Урожай. Фото

Потом она рассказывала о своей соседке, маленькой толстушке, еще старше нее, с которой я столкнулся в коридоре. “Бедняжка совсем глуха, – жаловалась она,– и страшная врунья. Я наверное знаю, что она только давала уроки детям княгини Демидовой, а вовсе у них не жила”.

“Напишите эту книгу, эту прекрасную книгу,– прокричала она, когда я уходил, – пусть она будет волшебной сказкой, а Себастьян – принцем. Очарованным принцем… Я столько раз говорила ему: “Себастьян, будьте осторожны, женщины будут обожать вас”.

А он с улыбкой отвечал: “Ну что же, я тоже буду обожать женщин…”

Я внутренне скрючился. Она чмокнула меня и похлопала по руке, и опять прослезилась. Я посмотрел в ее мутные старые глаза, на мертвый глянец ее фальшивых зубов, на хорошо мне памятную гранатовую брошь на груди… Мы расстались.

Шел сильный дождь, я испытывал стыд и досаду на то, что прервал этим ненужным паломничеством вторую главу моей книги. Одно впечатление в особенности угнетало меня.

Она ни единого разу не спросила меня о том, как жил Себастьян, не задала ни одного вопроса о том, как он умер, ничего.

Глава 3

В ноябре 1918 года матушка решила бежать от российских опасностей со мною и Себастьяном. Революция была в полном

Скачать в pdf

Скачать в txt

Груз, булькнув, ушел под воду и лег на недалекое дно. Прапорщик выбрал слабину и затянул узел веревки на торчащей из борта проушине. Его напарник, погоны которого украшали капитанские звездочки, посмотрел на часы.

К месту встречи они прибыли почти минута в минуту – сказывались чисто армейская привычка к пунктуальности и богатый опыт перемещения по здешним диким местам, благодаря которому все местные старожилы, ничего не рассчитывая наперед и не особо напрягаясь, оказывались в нужное время в нужном месте, несмотря на любые помехи.

(Скорее всего, так происходило просто потому, что упомянутые помехи возникали практически всегда, давно стали привычным явлением и потому включались в расчет времени машинально, на подсознательном уровне).

– Пяток минут подождем, – сказал капитан, обращаясь к напарнику.

На протяжении последнего получаса они почти не разговаривали – мешал плотный рев мощного японского мотора, да и говорить, собственно, было не о чем. Но теперь, когда возникла пауза, ее не грех было заполнить ленивым обменом мнениями обо всем и ни о чем.

– Почему не подождать? – пожал широкими плечами прапорщик. Он был грузный, широколицый и носил пышные, любовно ухоженные, подстриженные и расчесанные волосок к волоску темные усы. – Солдат спит – служба идет…

В паре десятков метров от места их якорной стоянки в зарослях ивняка на островке лежала старательно замаскированная свежесрезанными ветками резиновая лодка.

В ней, не без комфорта раскинувшись на надувных подушках и укрывшись от ветра и комарья прорезиненным зеленым плащом от общевойскового комплекта химической защиты, полулежал некий худощавый гражданин в потрепанной полувоенной одежке, делавшей его неотличимо похожим на промышляющего браконьерством аборигена.

На то же намекали покрытые густым ранним загаром лицо и руки, кисти которых изобиловали подсохшими, находящимися на различных стадиях заживления, царапинами и ссадинами, заработанными, скорее всего, во время возни с сетями, силками и прочей находящейся вне закона браконьерской снастью.

Лежащий под рукой помповый дробовик с облезлым стволом и исцарапанным прикладом и сильный полевой бинокль в потрепанном чехле превосходно вписывались в образ аутло – лесовика и отшельника, на свой страх и риск покинувшего населенные людьми места и вверившего свою судьбу здешним радиоактивным божкам. А вот дорогая цифровая фотокамера с мощным телескопическим объективом из этого образа решительно выбивалась – здесь и сейчас она выглядела так же неуместно, как балетная пачка на талии идущего на штурм захваченного террористами здания спецназовца.

Пока что камера спокойно лежала на резиновом дне лодки, но ее владелец знал, что вскоре она ему понадобится, поскольку явился сюда именно затем, чтобы ею воспользоваться. Сидевшие в раскрашенном под речную волну катере люди были ему хорошо знакомы, хотя общаться им пока не доводилось.

Общение было не за горами: далеко отсюда, в Москве, кое-кто решил, что эту сладкую парочку пора взять в плотную работу. Они достаточно долго вкушали хлеб хищения и пили вино беззакония, чувствуя себя единовластными хозяевами округи, которым не писаны никакие законы.

Любишь кататься – люби и саночки возить; американцы говорят иначе: бери, что хочешь, но не забудь заплатить, – но смысл обоих высказываний одинаков: сколь веревочке ни виться, конец все равно будет. Густо пропитанная кровавой грязью бечевка, которую в компании себе подобных на протяжении нескольких лет заплетали эти двое, размоталась практически до конца.

Дальнейшая слежка за ними вряд ли могла дать какую-либо новую информацию; настал их черед превращаться из объектов скрытого наблюдения в добросовестных информаторов.

Осуществить эту волшебную метаморфозу было поручено человеку в резиновой лодке. Здесь, в зоне, он был известен как Струп – браконьер, рыбак и охотник, мелкий контрабандист, а при случае – опытный проводник, знаток тайных лесных троп и речных проток, способный, в случае чего, полюбовно утрясти любую проблему с егерями и пограничниками.

"Тепло наших тел" | Ток-шоу Суперигры "Провокация"

Хорошо, когда автор с ч/ю и  без м/п. Хотя насчет его в/п ничего сказать не могу, возможно в детстве был мелким воришкой – плагиатом несёт за версту. Очередная история про зомби-шмомби, но так же и про то, что любовь спасет мир, что, в общем-то не странно,но уже не доставляет. 

Однажды один Р (на фото.Эр. Не помнит своего имени. Труп),

втрескался в одну блондинку, которая притащилась в карантинную зону (куда же ещё? больше ведь некуда было) с командой других молодых и удивительно красивых дебилов, якобы проживающих в крайне неблагоприятной обстановке пост-апокалипсиса, но содержащих себя, прически и одежду в соответствии с последними веяниями гранж-моды,не умеющих расставлять часовых, и, имея нерезное оружие,не могущих себя защитить.

Благодаря этим косякам выяснилось, что зомби-шмомби организованы лучше,не смотря на медлительность, обусловленную отсутствием кровотока и иннервации, а так же, не взирая  на провалы в  межличностных коммуникациях и на отсутствие лидера и единой цели. Итогом стала гибель всей живой команды.Кроме героини (на фото. Джули. Тупица. Папа- предводитель Джон Малкович. Живая.Влюбилась в зомби ещё до того, как он переварил съеденные им мозги её парня),

которая почему-то ни разу не сопротивляясь,пошла с эРом за руку к нему домой в аэропорт,который,надо полагать, находится немного за городом.

Выяснилось, что не смотря на временную дезориентацию в пространстве,зомби-шмомби способны покрывать расстояние длиной в -нцать километров туда-и-назад со скоростью один световой день.

А так же обладают завидно развитой логикой,при помощи которой способны засрать мозги пацанскими враками вполне себе живой,хоть и в корягу тупой, тёлке. 

Мотивы Джули не ясны. Почему в аэропорту есть электричество и работают все эскалаторы- я хер знает.Почему БМВ заправлен и на ходу, спустя 8 лет после Большой Жопы не ясно.

Почему зомби иногда за километр чувствуют запах Джули и других живых,а иногда-нет (даже когда она толкает их плечом) не ясно.

 Почему вооруженные парни охраняют железные входные ворота в город живых, а лаз в заборе в тот же самый  город обойден их чутким вниманием и заботой-не ясно. И почему он вообще там есть- не ясно.

 Навигационный механизм эРа, активировавшийся в период поисков Джули в городе живых не ясен. Причина, по которой Эр не сожрал Джулину подружку не ясна. Почему папа, кажущийся вполне адекватным предводителем, всё же больше любит стрелять, чем думать- не ясно. Причины, по которым иннервация в разложившемся теле эРа восстановилась- не ясны.

Надо полагать, автор осознанно выбрал для развертки сюжета медлительный темп, имея целью отобразить все грани эмоций и  чувств, возникающих между главными героями – от появления доверия и интереса Джули к своему спасителю, заканчивая зарождением романтических чувств между живой и мёртвым (была-не-была!).

Единственно  такой темп позволяет зрителю полностью окунуться в атмосферу действа, происходящего в этом безумном безумном безумном безумном мире, открыть свое зачерствевшее сердце для сопереживания драме  героев, а так же показать  истинную Лубофф, способную творить чудеса и вознести возлюбленных над обыденностью и навязанными стандартами создания ячейки общества.

***Только ради музыки

**** Саундтреки охренительны!!! (Клянусь попкорном и маунтин-дью!)

Ссылка на основную публикацию